• banner zemlya alzi
  • banner LADIES NIGHT
  • banner dikar2019
  • kasatka2018new2
  • banner kuricha2019
  • banner granti

logotip2017 2 

teatr20192163sezon2

adress2018

 

vk20184

fb20182

ok20181

ok20181

 

 

 

 

 

 

 

 

 

×

Предупреждение

JLIB_APPLICATION_ERROR_COMPONENT_NOT_LOADING

Автор: Фаина Хаялина

о спектакле "Бешеные деньги"

 

Деньги!!! Что может быть актуальнее  и важнее для большинства современников. Страна, сделав исторический вираж в сто лет, снова вернулась на круги своя. Наше прошлое стало настоящим. Россия после отмены крепостного права так похожа на послереформенную Россию сегодня. Нужно срочно восполнять упущенное: наживать, осознавать и двигаться дальше. Что ж, не впервые нам предстоит «догонять» цивилизованный мир.

Театр, который всегда чутко реагировал на запросы времени, откликнулся на злобу дня премьерами. Например, в «Сатириконе», где Константин Райкин поставил пьесу А.Н. Островского «Не было ни гроша, да вдруг алтын», дав ей новое ёмкое название - «Деньги». В столичном спектакле сюжет из позапрошлого века переносится на окраины мегаполиса. Прощальным спектаклем Романа Козака в драматическом театре имени А.С. Пушкина стали «Бешеные деньги». Эту же пьесу выбрал для постановки в Оренбургском драматическом театре приглашенный из Абхазии Валерий Кове.

Спектакль, которому 140 лет, имеет богатую сценическую историю. Только до 1917 года он выдержал 1670 представлений на сценах разных театров. Классика всегда была способом истолкования современности. Но как надо играть Островского сейчас, в какой манере, в какой тональности? Режиссер, известный тем, что не прячется за дорогие конструкции и спецэффекты, предложил свою концепцию – «стиль работы на голой площадке». Валерий Михайлович объясняет его так: «Наш актёр изолирован от сценических удобств. Мы ставим целью при максимальном аскетизме наполнять пространство художественным смыслом во всех аспектах». Этим он полностью оправдал имидж минималиста и в результате спектакль имеет один акт вместо двух. Реплика главного героя «из бюджета не выйду» становится как никогда понятной. Время – деньги, это знают все. Нечего попусту тратить ни то, ни другое. Играть сейчас Островского в купеческом стиле, имитируя при этом быт златоглавой Москвы, невозможно -  ХХI век на дворе, где экономика экономна, города компактны, а семьи неполны.

При всех сокращениях аутентичного текста, сюжетная линия драматурга сохранена. В Москву в поисках блестящей жены приезжает коммерсант Савва Васильков, причём, умудряется жениться по-любви на «лучшей невесте» Лидии Чебоксаровой. В ристалищах семейной жизни избалованная красотка превращается в послушную и кроткую жену, а наивный провинциал в дельца, сделавшего хорошую карьеру и хорошие деньги. Вот такое «укрощение строптивой» по-русски. Кстати, Островский в своё время переводил «Усмирение своенравной» Шекспира. Комедия не может плохо заканчиваться. «Хэппи энд» в виде семейного счастья ей гарантирован. Но, всё-таки, главная идея в другом. Она чётко прописана в названии спектакля. Деньги, деньги и, ещё раз, деньги – вот эпицентр сценических событий. Они становятся движущей драматической пружиной, разные у каждого героя: у Кучумова (Андрей Лещенко) – эфемерные, вымышленные, У Телятева (Сергей Шахмуть) и Глумова (Антон Костин) – чужие, занятые, Лидия (Мария Губанова) стремиться к «бешеным», Васильков (Сергей Тыщенко) сколачивает свои, кровные, а значит, «умные». И только Чебоксарова старшая (Зинаида Карпович) вне критики по той простой причине, что она – мама, и, как хорошая мама, желает лишь блага своей дочери.

Так в Оренбурге ещё не ставили. Новые принципы, иная работа над ролью. Дуэль на пистолетах, игра в бильярд, вечеринка в ресторане и многое другое заменяется пластикой актеров, порой напоминающей пантомиму. Зачем даром реквизит переводить? Во времена Островского высшим пилотажем было сыграть «как в жизни». Стилистика же Валерия Кове метафорична, наполнена многочисленными символами. Весь спектакль словно соткан из них. Одни читаются сразу, другие раскрываются постепенно, что рождает желание снова и снова приходить в театр. Так, удары кувалдой олицетворяют тяжёлый труд, при котором «куют» капитал, белый рояль стал символом роскоши и беспечной жизни в столичных салонах, а расплёскивание воды - быстротечности купюр в кошельке. Оркестровая яма может превратиться в яму долговую, а разбросанные или, наоборот, собранные чемоданы – это ни что иное, как растраченное или сохранённое состояние семьи. Режиссер хорошо знает историю современного искусства и пользуется ей. Главная героиня отсвечивает то образами сюрреализма, когда она держит в руках роскошный торт, которым сладострастно лакомятся её многочисленные поклонники, то напоминает советское агитационное искусство, когда светлый силуэт её фигуры со вскинутыми руками так похож на плакат «Помогите». Новый режиссер не только дал, но и обнаружил в труппе новые возможности, обогатив их личный актерский опыт отточенной манерой игры без нажима, без задыхающегося голоса. Никто понапрасну не «шумит», как часто играют Островского.  Кстати, Островский также оставлял в стороне пьесы, богатые внешними эффектами, избирая для перевода с иностранного те, которые написаны с тонким знанием сцены и которые могут доставить артистам полезное упражнение.

Работа над спектаклем, действительно, стала непростым тренингом для актёров. Сцена была почти пуста. Из декораций - лишь зелёные металлические листы, которые больше всего подверглись критике. Зря, ведь художник-постановщик Тан Еникеев предельно логичен и последователен – минимализм, так минимализм. Зато сколько он рождает ассоциаций. Гофрированные листы олицетворяли собой не только знаменитые замоскворецкие заборы с зелёными садами за ними, но и метро, и стройку, которая в кульминации спектакля росла на глазах, взмывая вверх, словно «бешенные деньги» цвета у.е. Жёсткость декораций уравновесили изящные костюмы в черно-белом стиле «ретро» и многими любимая романтическая музыка Гии Канчели, которую зрители напевали и после спектакля. Спектакль был принят неоднозначно, что естественно. Всё новое обречено на непонимание. В России, например, до сих пор не любят абстрактную живопись. Не будем формалистами, в искусстве главное – идея и идеалы.

«Идеалы, которые у каждого времени свои, должны быть определены и ясны, чтобы в зрителях не оставалось сомнения, куда им обратить свои симпатии или антипатии», - писал в своё время Островский. Наши симпатии, несомненно, отданы Савве. Васильков – герой нашего времени. Он знает экономические законы, занимается «частными предприятиями», образован, умен, владеет языками. А его подчеркнутый провинциализм в начале пьесы быстро улетучится в конце, весёлая непосредственная речь на «о» станет деловой. Прожекты, проценты, расчеты, бюджет, похоже, становятся вечными ценностями. Не культ наживы, а предпринимательство.  Служение не «золотому тельцу», а делу, где деньги – не зло, а стихия со своими законами. Недаром Николай I  о пьесах Островского говорил, что это не просто пьесы, это – уроки.  Урок «Бешеных денег» пройден - делайте деньги, господа, и желательно, «умные». Пусть они будут мерой всех «вещей» и не более того.

Фаина Хаялина