26.04.2010

ВАЛЕРИЙ КОВЕ: «ПРИ КРАЙНЕЙ УСЛОВНОСТИ – БЕЗУСЛОВНОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ НА СЦЕНЕ!»

         Художественный руководитель Оренбургского театра драмы Рифкат Вакилович Исрафилов, выпускник ГИТИСа, ученик А. Д. Попова и М. О. Кнебель,  воспитанник  спектаклей А. В. Эфроса и Г. А. Товстоногова, признанный мастер режиссуры, лауреат Государственной премии России,  имея чутье на  талант,  приглашает в Оренбург  интересных театральных деятелей, которые становятся друзьями   нашего драматического театра.  Это народный артист России Владимир Андреев,  народный артист России Борис Морозов и режиссер Анатолий Морозов, театроведы Борис Щербаков, Александр Соколянский,  мастер сценической речи Ирина  Автушенко, балетмейстеры-постановщики Олег Николаев и Ирина Филиппова,  художник по гриму Наталья Остроумова и многие другие. По моему, у Мелвилла прозвучала такая мысль: гении всего мира образуют единый круг, по которому проходит невидимая дрожь узнавания.  Вот эта «невидимая дрожь узнавания», наверное  и вправду, случается при встрече  одаренных людей, преданных своей профессии.  В одной из таких встреч и родилась идея пригласить в Оренбург для постановки  спектакля по пьесе А. Островского «Бешеные деньги» интересного режиссера из Абхазии  Валерия Михайловича Кове.

    Репетиции будущей премьеры театра «Бешеные деньги» в самом разгаре. Скоро оренбуржцы увидят пьесу А. Островского на сцене драматического театра.  Познакомиться же с режиссером-постановщиком, гостем нашего города интересно уже сейчас.

      В. М. Кове – выпускник ГИТИСа, ученик  И. М. Туманова,  однокурсник Римаса  Туминаса, художественный руководитель Сухумского драматического театра им. Самсона Чанба,  лауреат престижных Международных театральных фестивалей  («Восточный Авиньон»),  участник лаборатории режиссеров Северного Кавказа, но самое главное – замечательный режиссер, любящий театр, артистов и понимающий  искусство театра в космическом масштабе.

     Предвосхищая вопрос о значении национальности в постановке русской классики, Валерий Михайлович сразу же заявил свою позицию:

- Понятие национального находится глубоко в подсознании. И каждый в своей области, насколько больше и глубже осваивает свою профессию, само собой разумеется, обращается к  своему подсознательному ощущению. Сам процесс работы, а не национальная принадлежность  рождает свойственный мастеру стиль.

- Исходя из этого,  в чем Вы видите своеобразие  своего режиссерского метода?

- На одном из Международных театральных фестивалях, на котором мы показывали спектакль по произведению Фазиля Искандера «Макфуз»,  нас назвали неомодернистами или неоавангардистами. Я же сказал о том, что ни тем, ни другим мы  не предполагали становиться. Я уверен, что театр,  режиссер, актер должен защитить себя сам, своими силами, не прячась за спецэффекты. И если театр живой, сродни религиозному действию, он сумеет захватить зрителя. Для меня, как режиссера, большую ценность представляет голое пространство. Сейчас мы на репетиции собираем, набираем, а потом не жалея лишнее отбросим. Мне кажется, что без определенной художественной нагрузки никакого знака на сцене не должно быть . Потому мои спектакли получаются лаконичными, жесткими, суровыми.  Впрочем, я ни к чему не отношусь, как к аксиоме. Конечно, пусть на сцене будет  сделан  блистательно павильон. Если этот павильон не случаен для художественного замысла.  Важно при крайней условности – безусловное существование на сцене.  Мы можем рядиться, гримироваться, но чем больше мы этим занимаемся, тем дальше находимся от живого тетра.

- На Ваш взгляд, Островский сегодня  актуален? В чем трудность постановки классика XIX столетия?

-  Островского я еще никогда не ставил. Мне было любопытно поработать  в этом материале.  Чем я могу поделиться с сегодняшним зрителем на основе этой пьесы? Параллельно с трактовкой спектакля идет и разгадывание, что из себя представляет театр.  С разгадкой этих вопросов каждый раз ты приближаешься к горизонту, и горизонт вновь уходит.  Это позволяет не впадать из одной крайности к другой.  Важна степень освоения условности. Мы движемся по пути максимального лаконизма. Может быть, тогда  по спирали мы потихоньку возвратимся к античному театру - той степени условности, присущей ему. Главное найти общий язык с артистами, постановочной группой до такой степени, чтобы мы были соавторами спектакля по существу!

      В чем интрига Островского?  Ведь у Островского все, как на ладони, все монологи открытые, персонажи не завуалированы. Другой вопрос, что в пьесе существует противостояние мира людей, стиль жизни которых  противопоставлен настоящему образу – ненадуманному, правдивому.  Я вижу аналогию со снобистской московской жизнью – разумное поведение, которое сродни плутовству.  Исходя из реалий пьесы и сегодняшнего дня напрашивается вывод:  люди, живущие жизнью  вымысла, приспособленцы к заданным условиям – деградируют. И это не напыщенные слова. Очень многие мои знакомые, в прошлом незаурядные  ребята, выбрали для себя  этот стиль жизни и тем самым  обокрали свою душу, превратившись в мумии.

- Есть ли надежда, что главная героиня пьесы Лидия Чебоксарова не станет подобной мумией?

- У Лидии есть шарм, и в эстафете, которую она переняла от матери,  в чем-то даже обошла ее. Она живет по нормативам той среды, в которой родилась. Васильков увидел  в ней большее, нежели она сама себя оценивает. Лидия – выбор неиспорченного человека. Это о многом говорит. Исправится ли Лидия? У нас нет повода сомневаться в Василькове и  в его  перспективах.  В чем-то должна же быть надежда? Нам же не безразлично, в каком мире будут жить  наши дети.

    Удивительная это профессия – режиссер.  Он обязан знать, видеть, уметь, созидать, творить, найти, донести…   и еще много чего.  Г. А. Товстоногов, чье имя сейчас носит Большой драматический театр  в Петербурге, был уверен, что научить режиссуре нельзя – «можно только помочь способному режиссеру раскрыть свое дарование».   Режиссеру дано видеть  и создавать мир таким, каким он мог бы быть или каким он быть не должен. Какими мы увидим «Бешеные деньги» А. Островского на сцене драматического театра?  Поразит ли современное представление пьесы и героев  Островского  нынешнего зрителя? В чем режиссер и его соавторы артисты увидят важность этого произведения? Об этом мы уже поговорим после премьеры.

Мария Рябцева, 30 марта 2010 г.

другие статьи