Есть в репертуаре Оренбургского драматического театра и современная
драма. Это печальный, кричащий и красивый спектакль с замысловатым и весьма
органичным к пьесе названием «Между чашей и губами». На таких острых и
искренних спектаклях женщины, как правило, плачут, а мужчины, если не плачут,
то, потупив взгляд, о чём-то напряжённо думают. И те, и другие аплодируют, как
правило, стоя, искренне благодаря тем самым актёров за затронутые самые
сокровенные и скрытые струны души.
Главный герой этой драмы двадцатилетний Александр, совсем недавно
вернувшийся с жестокой и глупой войны изувеченным и растерянным. Он уже
более-менее привык к костылям, но всё же никак не свыкнется со своей горькой
участью инвалида. В Сашиной, теперь исковерканной и совсем непонятной жизни
есть Свет. Свет этот – любовь. Безответная, изнуряющая, но всё же светлая
любовь потерянного и раздраженного Саши к дочери богатого «бандита, но не
хама», портрет которой пишет Сашин отец. Александр безумно хотел любви и своего
тёплого места в жизни, но однажды он сделал свой выбор раз и навсегда - встал
на подоконник и ушёл к своим.
Каждый персонаж здесь наполнен какой-то неустроенностью, особенно острым
восприятием суровой действительности. Думаю, не случайно действие происходит в
холодном высокомерном Санкт-Петербурге, в мастерской неизвестного бедного
художника – отца Александра, расположенной высоко, под самым серым небом. Отец
Саши, уже пожилой художник-неудачник, вдохновлён теперь любовью к
двадцатисемилетней девушке. Мать Саши – верующая и по-христиански терпеливая
женщина просит у одарённого мечущегося мужа только одного - венчания. Кажется,
более-менее комфортно чувствует себя в этой жизни только заказчик портрета
любимой дочери. У него есть деньги и авторитет, а главное – у него есть «когти
подлиннее, чтобы не отобрали». Что ещё нужно для уверенного крейсерского
движения по жизни?
Постановка Оренбургского театра - это
тонкая и качественная работа – актёров над своими не простыми драматическими
образами, а режиссёра над особенной глубиной и эстетикой спектакля. Есть в этом
действе некая грустная, хорошо уловимая, но не навязчивая красота. Создатели
спектакля заставляют нас пожалеть растерянных, беспокойных героев пьесы и
подумать о себе и о том, кто рядом. Для вдумчивого и чувствующего зрителя
«Между чашей и губами», скорее всего, будет в какой-то степени стрессом. Но
пусть это будет своего рода очищение. Пусть эта откровенная драма заставляет и
заставляет зрителей вспоминать о ближних и о самих себе.
Когда персонажи покинут сцену и останется
парус – некий символ, мечта чуткого и несчастного Саши – посочувствовавший
зритель должен вспомнить и о своей самой сокровенной мечте. Вдруг его мечте
суждено-таки сбыться и совсем не обязательно вставать на подоконник, чтобы
непременно сейчас же уйти в небытие? Если хотя бы один зритель уйдёт из театра
с такими вопросами, сверхзадачу спектакля можно считать выполненной.
